В отличии от Сизифа, который вызывал у древнегреческих современников исключительно отрицательные эмоции, Рич Гэннон, о котором я хочу рассказать, вызывает диаметрально противоположную реакцию.

Появился на свет Ричард Джозеф Гэннон 20 декабря 1965 года в Северном районе Филадельфии, штат Пенсильвания. На тот момент это был неплохой район для белого среднего класса, к которому и принадлежала чета Гэннонов. Это уже в 80-х район заселят испаноязычные и азиаты, а тогда факт проживания в этом районе говорил о высокой вероятности поступления в колледж.

Родители Рича не стали ограничивать отпрыска грызением гранита науки, но и параллельно решили обогатить его духовный мир, результатом чего стало весьма пуританское воспитание в лучших традициях католицизма. Задача же закрепить богоугодное воспитание молодого человека легла на Подготовительную школу Святого Йосифа, чьим девизом является фраза «к вящей славе Божией». Данное учебное заведение – весьма престижное место, ориентированное на комплексную подготовку учеников к колледжу.

Специфическая направленность школы отпечаталась на трудности программы: к примеру, здесь Рич получил возможность прочесть о приключениях Сизифа на языке оригинала, что он благополучно и делал в перерывах между изучением нескольких языков, латыни и прочих академических радостей. Но, несмотря на сочувствие к ученикам этой школы, стоит признать, что такая муштра давала свои плоды: в рядах выпускников – политики, архитекторы, священнослужители и четыре футболиста (двое остановились на университетском уровне, а сам Гэннон и лайнбеккер Виктор Хоббс, выбранный Джетс в 2003 году во втором раунде драфта, ныне свободный агент, достигли НФЛ).

Удивительно, что при такой загрузке юноша умудрялся делать успехи и в спорте. Трижды он получал отличия за успехи в гребле и дважды в баскетболе. С футболом не слишком заладилось, несмотря на то что Рича также трижды отмечали, как игрока. Отсутствие признания подстегивало и злило парня. Перспектива стать одним из многих пристойных членов общества его не слишком прельщала – мечта Ричарда жила на полях профессионального футбола. Так Гэннон покатил в гору свой первый камень…

Неустанный труд и дисциплина вылились в признание молодого парня в выпускной год. Наведя шороху в католической лиге, где играла команда школы, на позициях квотербека и пантера, Ричард попадает в сборную города, весьма заслуженно, ведь 1567 ярдов паса – отличный результат.

Дальнейший путь Рича пролегает через Университет Дэлавера в городе Ньюарк. Несмотря на спортивную стипендию и немалые авансы, наш герой не забрасывает учебу и ведет активную общественную жизнь. Вступление в весьма престижное братство Сигма Фи Эпсилон только способствует укреплению популярности студента. Но это все так, наносное. Главное для Гэннона – футбол.

Футбольная команда Университета Дэлавера носит название Fighting Blue Hens. Программа этого университета имеет богатую историю и небедный музей. Основные успехи программы пришлась на эру Табби Рэймонда, который был и остается сердцем этого университета, особенно спортивной его части. С вашего позволения рассмотрим этого персонажа подробней.

Итак, Гарольд Р. «Табби» Рэймонд. Всю свою игровую карьеру он провел в Мичигане, играл в футбол и бейсбол. После университета играл в минорной бейсбольной лиге в том же Мичигане. После скоропостижного окончания карьеры в 1951 году принимает должность ассистента тренера в Университете Мэна, откуда перебирается в 1954 в команду Девида Нелсона (также поигравшего в альма-матер Табби), назначенного главным тренером в Ньюарке.

Доблестно отработав с Нелсоном 11 лет, становиться главным после ухода последнего. С приходом нового коуча, футбольная программа открывает новую эру – «эру Wing-T offence» или «эру Рэймонда», если угодно.

Табби провел в Дэлавере 36 потрясающих сезонов (некоторое время тренируя параллельно и бейсболистов), одержал 300 побед и изобрел схему атаки, ставшей знаковой. Будучи великолепным организатором и лидером, он создавал прекрасные боеспособные коллективы из не самого талантливого материала, заражая своих подопечных собственной игровой идеологией. Помимо блестящих успехов, Табби преуспел в изобразительном искусстве, это хобби он также ассимилировал с любимой игрой, каждую неделю рисуя своих игроков, и даже сейчас ушедшая на покой 85-я легенда Hens продолжает делать портреты выпускников родного ВУЗа (что все-таки несколько странно…).

Теперь рассмотрим детище Рэймонда, ту самую Wing-T offence. Основная суть данной философии состояла в сведении к минимуму возможность потери мяча. Пасовые комбинации не являются приоритетной схемой атаки, в расстановке зачастую использованы двое бегущих (один из которых фулбек), акцентированы и расширены функции лайнменов, часты блоки в направлении, обратном движению игрока с мячом. Обычный путь к эндзоне соперника занимал 14-17 снэпов. В общем, это весьма консервативная и незрелищная идеология. Помимо Дэлавера ее использовали как основную Университет Нотр-Дам и Чифс времен Марва Леви.

Именно специфика и некоторая чопорность атакующей игры заложили, по моему мнению, фундамент последующей сложной карьеры Гэннона.

Рэймонд хотел видеть Рича в своей команде. Для целей Дэлавера он подходил идеально: хорошие физические данные, неплохая культура паса (для студентов), умение при необходимости вынести мяч. Плюс, что немаловажно, особых звезд Гэннон не нахватал, университеты драки за него не устраивали, так что заполучить его трудностей не составило.

Уж не знаю, отдавал ли себе отчет Табби в том, насколько он утяжелил камень, который Ричард старательно катил к вершине. Наверное все-таки отдавал: в одном из интервью, журналист спросил его, не жалеет ли он о том, что не тренировал команды Лиги, ведь там собраны лучшие игроки. «Нет» - ответил коуч, - «Ведь я и так тренировал лучших игроков». Рэймонд лукавил, ведь за все время существования программы в профессионалы перешло всего-то 26 студентов. На данный момент в НФЛ играет ровно столько же выпускников той же Алабамы… Хотя, справедливости ради, трое из 26 игроков Дэлавера побывали с Супер Боуле.

Нельзя сказать, что Рич в студенческие годы деградировал. Это далеко не так, но вот то, что пасовым навыкам не уделялось достаточно внимания – факт. Середина восьмидесятых все-таки требовала от квотербека пасов, время тотальных скрэмблеров еще не пришло.

Но позитивное общее впечатление от команды Табби и важнейшая роль в этом механизме Гэннона позволяют Ричу выходить на драфт, лелея определенные чаянья. В целом они оправдались: квотербек Hens уходит в 4-ом раунде, устанавливая новую планку для выпускников Дэлавера – выше него возьмут только Флакко в 2008.  

Камень покатился вниз после драфта-1987. Когда перипетии перехода в профессионалы рассеялись, Рич обнаружил себя в составе Патриотов.

Наверное, не было в тот момент в Лиге более хаотичной и загадочной организации. Зреющая смена владельцев, «марихуановый» скандал, перманентная неопределенность с квотербеками, уход на пенсию Джона Ханны и сомнения по поводу способности Раймонда Белла управлять командой. В этот котел и угодил молодой и честолюбивый Гэннон.

Как мы уже выяснили, Рич не был сильным распасовщиком, в Нью-Ингленде решили, что он совсем не распасовщик. Итогом стали противоестественные потуги тренерского штаба преобразовать его в дефенсив бека. Стоит ли говорить, что особое вдохновение такая идея в нашего героя не вселила. Это прогнозируемо закончилось быстрым обменом новичка в Миннесоту.

А Белл продожил свои изыски. Будучи бывшим ресивером Балтимора, он видел будущее команды в пасовой игре. Тасуя квотербеков в сезоне 87, он испробовал пятерых, дальнейшие старания найти стартового разыгрывающегося успехом тоже не увенчались и длились до прихода Дрю Бледсоу.

В Миннеаполисе было свое шоу, похожее программой на бостонское. Тренер Джери Бернс тоже был недоволен своими квотербеками. В 87-ом стартовало трое, а Гэннон появлялся на поле в четырех играх, завершив 2 из 6 пасов.

Наверное, это время было труднейшим для Рича: одно дело, когда тебя не видят как стартера или дублера но, когда под сомнение ставится твоя способность быть квотербеком – это удар. Гэннон старается и работает. В следующем сезоне он выходит в 3-ех играх, но завершает уже 7 из 15. Впрочем, это становится неважным, учитывая, что сезон 89 он пропускает полностью.

В 1990 на Бернса сходит озарение, и он доверяет место стартера нашему герою. Нельзя сказать, что Рич не воспользовался этим шансом, он делит время на поле с Уэйдом Уилсоном, и после ухода последнего небезосновательно претендует на единоличное игровое время. Но, музыка играла недолго, и неожиданно перед пост-сизоном тренеры доверяют место разыгрывающего Шону Сэлайсбери, невыбранному на драфте-87. Камень опять покатился вниз.

Ко всем неприятностям добавилась и травма капсулы и мышц плечевого сустава бросковой руки, что вынудило Рича лечь под скальпель. Время реабилитации и раздумий приводят Гэннона к единственному верному выводу – ловить в холодной Миннесоте больше нечего. Несмотря на то, что он провел 23 игры в старте за последние два года и заметно вырос как игрок, обида была слишком велика, чтобы доказывать что-то в стане Викингов.

Перейдя в Вашингтон, Рич обнаружил себя в знакомой обстановке. Проблемная команда с Ричи Петибоном во главе, который не особо представлял, как эти проблемы решать. Гэннон стартует в четырех играх, и еще в одной выходит на поле по ходу матча. Результат плачевен – 3 тачдауна, 7 перехватов, и конкуренция в лице Кэри Конклина и Майка Райплина. В конце невнятного (4-12) сезона, Краснокожие отказываются от услуг нашего героя, и следующий пункт скитаний Рича – Канзас.

Марти Шоттенхаймер, тренировавший вождей, брал квотербека Вашингтона то ли из жалости, то ли из-за прозорливости. Скорее всего первое. Кому нужен игрок с, мягко говоря, нестандартной и небезупречной культурой паса, с сонмом психологических проблем, проведший один внятный сезон из семи да еще и с травмированным плечом? Особенно, если в твоей команде есть великий Маркус Аллен.

Хотя, бесспорно, место бэкапа основного квотербека Боно уже было успехом для Рича, стремившегося хоть к какой-то стабильности. К тому же, Шоттенхаймер дал Гэннону сыграть в 2 матчах. Не в старте и недолго, но все же.

Хотя, может в голове новичка Вождей и гнездились надежды подсидеть стартера. Еще один скиталец и перманентный запасной Стив Боно выдавал недурственную игру и был основным, но в силу своей нестабильности вероятность того, что Стива скоро попросят на выход, была немаленькой. Подпитку для надежды Рича дал сам Боно, пришедший из Сан-Франциско, который возьми и ляпни канзаским журналистам, что «самый худший ресторан во Фриско лучше самого классного ресторана в Канзасе». В общем, билет его был с открытой датой.

Сезон 1996 - Боно все еще основной, но Гэннон стартует в трех матчах и организует 6 тачдаунов при 1 перехвате. Команда результатами не блещет (9-3), и на фоне прошлогоднего обидного вылета из плей-офф начались поиски виноватого. Тут-то Боно и припомнили «рестораны» вкупе с остальными «подвигами». Так Стив отправился исследовать гастрономию Висконсина, а Рич напрягся в ожидании нового шанса.

Но менеджмент решил возвести подписание ненужных Сан-Франциско квотербеков в ранг традиции, и привозят Элвиса Грбаека. Шоттенхаймер тут же провозглашает его основным. Гэннон злится, но молчит.

К счастью Рича, Элвис получает травму, и он получает очередной шанс. 6 игр в старте, но игра нашего героя совсем не впечатляет, поэтому неудивительно, что в плей-офф играет Грбаек. Ну, как, играет… Проваливает, в общем матч. И на первой же неделе следующего сезона получает травму.

Гэннон старается, стартует в 10 матчах, но все это неубедительно. К тому же Грбаек умудряется обскакать Рича и на другом фронте. Именно Элвиса признали самым сексуальным атлетом 98-ого года. Вот только сталось так по ошибке. Фотографа отправили сделать снимки Рича, который и должен был узурпировать этот титул, а он обознался…

В конце сезона Гэннон получает статус свободного агента, и Сизифа ждет Коллизей.

Окленд, бесспорно, самая одиозная команда Лиги. Количество лютых ненавистников Налетчиков в процентном соотношении сопоставимо с ненавистниками Патриотов на русскоязычных просторах. Чего греха таить, я и сам терпеть не могу эту команду.

Но нужно отдать должное организации из Калифорнии – это клуб с собственным уникальным лицом. Для кого-то это лицо Эла Дэвиса, для кого-то - Джека Татума. В любом случае, это уникальное объединение со своей идеологией и стилем. История Окленда – это история эпатажа, вызовов ортодоксам и феерических решений.

Так вот, в 90-ых буйное цветение всех отличительных черт Окленда было особо актуальным. Они опять переезжали, они получали прорву штрафов и они судились. О, да! Эла Девиса можно было считать психом, но он был настоящим гением футбола. Как вам идея судиться с Тампой по поводу эмблемы? Все равно, что семейство Руни будет судиться из-за terrible towels? Может сравнение и некорректное, но я бы в таком процессе поучаствовал.

На этом фоне у Эла произошло смещение приоритетов - он отошел от стереотипов и нанял тренером человека из другой организации, молодого и амбициозного Джея Грудена. Для того, чтобы понять насколько это выходило за рамки мировоззрения идеологии Рейдерс нужно быть адептом этой идеологии. Как показало будущее, Эл пригрел змею, но об этом – позже.

Итак, было ли другое место для столь символичного явления Рича, чем схожие судьбою Налетчики? Нет, в 1999 команда-странник обрела странника-квотербека.

Такое ощущение, что Груден четко знал, кто ему нужен. Знал, и ждал целый сезон. Проблем при подписании Гэннона не было ни малейших. Словно разные полюса магнита Рич и West Coast offence Джона притянулись друг к другу. И вдруг оказалось, что неудачник НФЛ соответствует стандартам Про Боула. Хотя результат 8-8 и не способствовал подобному скачку.

Казалось бы, случайность? Но нет, в следующем сезоне Налетчики форсируют грань плей-офф, вылетая в игре за чемпионство в конференции от будущего победителя Лиги Балтимора. Но, все равно, Рич – опять в Про Боуле. Как и последующие два года.

Новый сезон принес новые победы. Гэннон, как и Окленд были великолепны, 10-4, плей-офф и победа над Джетс. Но, в финале конференции Налетчики встретились с Брэйди. Да-да, не с Пэтриотс, а именно с Брэйди. Тот, кто видел ту заснеженную игру на Фоксборо, поймет. Драматичный и шикарный матч получил свою развязку в 4-ом дауне и наименование «Tuck Rule». Да, уже тогда судьи благоволили молодому потомку ирландских иммигрантов. И, снизойди справедливость в тот морозный вечер на благословенную массачусетскую землю, называли ли бы мы Адама Винатьери величайшим киккером?

17 июля 1994 года, Роуз Боул, Пассадена. Финал Чемпионата мира. Соккер. основное время не предусмотрело обладателя трофея, и события перешли в стадию лотереи. Ведь все знают, что победила Бразилия, и все знают, что победили они из-за промаха «того парня». Того парня звали Роберто Баджо. Всем плевать, что до этого завалили свои удары Барези и Массаро, всем плевать, что последний удар самый трудный, всем плевать, что Баджо бил ногой, на которую наложили шину на сломанном пальце. И кого интересует, что не будь Баджо – не было бы и этой убогой Италии в финале. Все помнят лишь логическое завершение, финал, концовку. После игры пресса и фаны уничтожили Роберто, и до конца карьеры ему поминали тот промах. Так же заклеймили Кандиффа в недавней игре, и кого волнует, что Ли Эванс упустил гарантированный тачдаун…

Встречайте в когорте лузеров Рича Гэннона!

Обладая великолепным составом с Родом Вудсоном и Джерри Райсом, Рэйдерс пронеслись по сезону, закончив его с результатом 11-5. Гэннон играл, как никогда. Он был великолепен что в регулярке, что в пост-сизоне. И быть бы им чемпионами, если бы не Эл.

Дэвис был всегда падок до пиков, именно на четыре пика он сменял Грудена, который и создал эту команду. Джон ушел в остро нуждающуюся в нормальном тренере Тампу, в Окленд же зашел Билл Кэллахан. Запаса прочности хватило на регулярный сезон, на то чтобы разнести Джетс и Тайтанс в плей-офф. Но, в финале их ждала та самая Тампа.

Результат того Супер Боула 48-21, в пользу Буканьеров. Но главным итогом стал рекорд Гэннона в пять перехватов. Кто теперь вспоминает, что играли Рэйдерс по лекалам, созданным Груденом, который легко и с изощрением читал их и противодействовал им (это было просто, ведь новый коуч даже одибалы не удосужился сменить), кому теперь интересно, что ни у Кэллахана, ни у координатора атаки Окленда не хватило ума изменить наигранные комбинации, да и Вудсону в защите никто помогать особо не спешил.

Но в историю войдет Рич Гэннон, автор пяти перехватов в Супер Боуле…

Порох у Рича еще оставался, как и желание смыть с себя позор вожделенного финала. Противилось только тело. В предстоящем сезоне на седьмой неделе напомнило о себе то самое плечо (правда и результат был 2-5), а 2004 «подарил» травму шеи, которая и вынудила завершить карьеру. Но на самом деле причина не в шее и не в плече, просто, почти закатившись на вершину, камень опять сорвался вниз…

6 августа 2005 года, Рич официально завершил свой поход за перстнем. Несмотря на то, что аналитики пророчили ему светлое будущее под руководством Норва Тернера, принесшего новую философию атаки, Сизиф решил не искушать судьбу. В том же году его взяли на работу в CBS и увековечили в Университете Дэлавера.

Его никогда не примут в Зал Славы, некоторые фанаты проклинают его, он не стал самым сексуальным спортсменом, он не реализовал и десятой части своего таланта и он не блещет перстнем на светских раутах и в кадре. Он – Рич Гэннон. Он никогда не искал легких путей, и всегда отвечал истовостью на очередной вызов, и чем он может похвастаться, так это количеством этих вызовов.

Даже семейную жизнь Рича нельзя назвать безоблачной: его жена Шелли, дочь раннингбека Миннесоты Билла Брауна, больна. Диагноз – глютеновая болезнь. Очень неприятный и неизлечимый диагноз. Шелли и Рич положили немало сил и денег на борьбу с этой бедой. Но все неприятности не мешают Гэннону искренне любить свою жену и двоих чудесных дочерей, Алексис и Даниэль.

Даже в личной жизни он катит в гору очередной камень. И пусть у них с Сизифом масса общего, они кардинально разные. Пусть до сих пор камни Рича и заставляли его стартовать с подножья, я знаю, что в конечном счете, он закатит его на вершину.

А все остальное – не имеет значения.